Такъ прошло нсколько часовъ. Лодка все подвигалась впередъ, то ложась на волнахъ, то обнажая весь свой красный бортъ. Было жарко, и Антоньико спускался черезъ люкъ въ узкій трюмъ напиться изъ поставленной тамъ бочки съ водой.

Въ десять часовъ они потеряли землю изъ виду. Только съ кормы виднлись вдали паруса другихъ лодокъ, похожіе на крылья блыхъ рыбъ.

— Но послушай, Антоніо! — воскликнулъ кумъ. — Мы въ Оранъ демъ, что-ли? Когда рыба не хочетъ являться, то все равно — что здсь, что дальше въ мор.

Антоніо повернулъ руль, и лодка взяла другое направленіе, но не въ сторону земли.

— Закусимъ теперь, — сказалъ онъ весело. — Кумъ, принеси корзину. Пусть приходитъ рыба, когда ей нравится.

На долю каждаго пришлось по огромному куску хлба и по сырой луковиц, раздавленной ударами кулака на борту лодки.

Дулъ сильный втеръ, и лодку жестоко качало на высокихъ и глубокихъ волнахъ.

— Отецъ! — крикнулъ Антоньико съ носа лодки. — Большая рыба, очень большая, тунецъ.

Луковицы и хлбъ покатилсь съ кормы, и мужчины оба бросились къ борту.

Да, это былъ тунецъ, но огромный, брюхастый, сильный; его бархатная спинапочти высовывалась изъ воды. Это былъ можетъ быть тотъ одинокій тунецъ, о которомъ говорили рыбаки. Онъ мощно плылъ, но слегка подергивалъ своимъ сильнымъ хвостомъ, переходилъ съ одной стороны лодки на другую и такъ же быстро исчезалъ изъ виду, какъ снова появлялся въ одинъ мигъ.

Антоніо покраснлъ онъ волненія и поспшно бросилъ въ море снасть съ большимъ крючкомъ толщиною въ палецъ.

Вода заколыхалась сильне, и лодка затрепетала, точно кто-то тянулъ ее съ колоссальной силой, удерживая и желая потопить ее. Палуба качалась, словно убгая изъ подъ ногъ людей, и мачта трещала подъ порывами надутаго паруса. Но вскор препятствіе исчезло, и лодка, сдлавъ скачокъ, продолжала свой путь.