Онъ проплавалъ боле часа, воображая ежеминутно, что тло сына всплываетъ подъ его ногами и принимая тнь отъ волнъ за трупъ мальчика, качавшійся между двумя валами.

Онъ ршилъ остаться тутъ и умереть вмст съ сыномъ. Куму пришлось схватить его и втащить въ лодку, какъ упрямаго ребенка.

— Что мы будемъ длать, Антоніо?

Онъ не отвтилъ.

— Нужно покориться судьб. Такова уже жизнь. Мальчикъ умеръ, гд умерли вс наши родные, гд умремъ и мы. Весь вопросъ во времени — раньше или позже. Но теперь за дло. Вспомнимъ, что мы — бдные люди.

И, сдлавъ изъ веревки дв скользящихъ петли, онъ овладлъ тломъ тунца и взялъ его на буксиръ, обагривъ кровью пну въ борозд за кормой.

Втеръ благопріятствовалъ имъ, но лодка вся была залита водою, плохо подвигалась впередъ, и оба рыбака, бывшіе прежде всего моряками, забыли катастрофу и наклонились надъ трюмомъ съ черпаками въ рукахъ, выбрасывая наружу морскую воду.

Такъ прошло нсколько часовъ. Эта тяжелая работа притупила умъ Антоніо, мшая ему думать. Но изъ глазъ его, не переставая лились слезы, которыя смшивались съ водою въ трюм и падали въ море на могилу сына.

Облегченная лодка поплыла съ большею скоростью.

Вдали виднлся маленькій портъ съ массами блыхъ домиковъ, позолоченныхъ вечернимъ солнцемь.

Видъ земли пробудилъ въ Антоніо уснувшее горе и отчаяніе.

— Что скажетъ жена? Что скажетъ моя Руфина? — стоналъ несчастный.

И онъ дрожалъ, какъ вс энергичные и смлые люди, которые являются рабами семьи у домашняго очага.

До лодки доносился, лаская, ритмъ веселаго вальса. Втеръ съ земли призтствовалъ лодку веселыми и живыми мелодіями. Это была музыка, игравшая въ алле передъ Казино. Подъ пальмами мелькали шелковые зонтики, соломенныя шляпки, свтлыя и нарядныя платья лтней публики.

Дти, разодтыя въ блыя и розовыя платья, прыгали и бгали со своими игрушками или весело брались за руки и кружились, точно цвтныя колеса.