Передъ нимъ лежало уже двадцать пять золотыхъ. Одинъ товарищъ, бродившій со скучающимъ видомъ по гостинымъ клуба, остановился у карточнаго стола, заинтересовавшись партіей, Сперва онъ постоялъ около Сагреда, затмъ перешелъ къ виконту, которому это сосдство за спиною, повидимому, дйствовало на нервы!

— Но этоже безуміе! — вскор воскликнулъ новый пришелецъ. — Вы же не пользуетесь лучшими картами! Вы откладываете козыри и играете только самыми скверными картами. Какъ глупо!

Больше онъ ничего не усплъ сказать. Сагреда бросилъ карты на столъ. Лицо его покрылось зеленоватою блдностью. Глаза непомрно расширились и устремились на виконта. Затмъ онъ всталъ.

— Я понялъ, — произнесъ онъ холодно. — Разршите мн удалиться.

И нервнымъ движеніемъ руки онъ толкнулъ въ сторону друга горку золотыхъ монетъ.

— Это ваше.

— Но что вы, дорогой В_е_л_а_с_к_е_с_ъ?… Что вы Сагреда?… Позвольте мн объяснить вамъ, графъ…

— Достаточно, кабальеро. Повторяю вамъ, что я понялъ.

Въ глазахъ его вспыхнула яркая искра, какъ случалось иногда прежде, когда, посл краткихъ споровъ или оскорбительнаго слова, онъ поднималъ перчатку въ знакъ вызова.

Но это враждебное выраженіе мигомъ исчезло изъ его глазъ. На губахъ появилась любезная улыбка, отъ которой морозъ пробиралъ по кожѣ.

— Я крайне признателенъ вамъ, виконтъ. Подобныя услуги никогда не забываются… Еще разъ благодарю васъ.

И онъ поклонился съ надменнымъ видомъ и вышелъ изъ комнаты, гордо выпрямившись, какъ въ тѣ времена, когда состояніе его было еще нетронуто.

Графъ Сагреда идетъ по бульвару въ распахнутой шуб. Публика выходитъ изъ театровъ; женщины порхаютъ съ одного троттуара на другой; на улицахъ проносятся ярко освщенные автомобили, въ которыхъ мелькаютъ перья, бриліанты и блыя открытыя шеи; газетчики выкрикиваютъ свой товаръ; на фасадахъ высокихъ домовъ вспыхиваютъ и гаснутъ огромныя электрическія вывски.